Мужчины: Кушанашвили Отар

№4(47), апрель 2009
Андрей Брушлинский
Писать что-либо от себя об одном из самых известных журналистов конца XX — начала XXI века в нашей стране Отаре Кушанашвили довольно глупо. Он человек, который на сто процентов мог бы воспользоваться фразой Владимира Маяковского: «Я сам расскажу о времени и о себе». Так что не будем отвлекаться на предисловия. Скажу только, что разговор наш состоялся перед фотосессией под названием «Нам насрать на кризис».
На фото: Кушанашвили Отар
Мужчины: Кушанашвили Отар
Если рассматривать вас как коктейль, то сколько частей в этом коктейле, именуемом Отар Кушанашвили, составят азарт, кураж и эпатаж?
Если бы я отвечал на такой вопрос еще два года назад, то я был бы состоящим из двух ингредиентов в чистом дистиллированном виде. 50 процентов — азарт, 50 процентов – кураж. Я был пареньком без намека на рациональность еще два года назад. Учитывая моменты, как малодушные артисты говорят, взросления, — а я говорю в буквальном смысле: «старения» и иллюзорное «мудрение» — прошу прощения за плохой неологизм — то теперь я должен с поправкой на 2009 год ответить так: азарт — 40 процентов, кураж — 40 процентов, но, к сожалению большому, прибавилось то, что рождает оба этих ингредиента: 20 процентов теперь — это холодный расчет. Я не горжусь этим. Я был человеком спонтанным всю свою жизнь. Я полагался на то, что влюбляюсь, интегрируюсь в любое пространство. Теперь мне приходится просчитывать все. И это не есть хорошо, учитывая: а) мои грузинские хромосомы — я должен быть вольным и неуправляемым, как ветер; б) сыном каких великих родителей я являюсь. Так что то, что во мне появилось рациональное начало, меня огорчает, но это неизбежно. В Москве мне — человеку с одиозной репутацией — без рационального начала не прожить. И, увы, азарт и кураж отступили на второй план.

Вы стали известны благодаря знаменитой программе «Акулы пера». Именно там был такой взлет, подъем, но также благодаря публикации в газете «Новый взгляд». Что изменилось за прошедшее время, как изменился Отар Кушанашвили в личном плане?
Это еще один вопрос, который провоцирует болезненную реакцию. Я до сих пор, общаясь со многими людьми, получаю сентиментальные вербальные упаковки, в которых центром значатся тяжеловесные «Акулы пера». Это была программа откровенно юмористическая для меня. Я никогда не думал, что «войду в историю» с помощью программы «Акулы пера». Для меня это был experience (опыт — прим. автора), под названием «познакомиться абы с кем». Я дурака валял на съемках откровенно и не понимал, что, как всякий осваивающий профессию человек, не зная об этой профессии ничего (а я был из Тбилиси и не знал об этой профессии ничего из того, что знаю теперь, и это плохо, что я теперь знаю о ней все), я бесшабашно рубил шашкой налево и направо. И когда мне напоминают про «Акул пера», это вызывает бесконечно сентиментальные ощущения. Но мне очень-очень много лет, у меня шестеро детей, каждый из которых целая вселенная… Я похоронил маму, похоронил множество друзей, среди которых были люди талантливее меня, даже в «Акулах пера», и, оглядываясь назад, я проникаюсь каким-то самоуважением.

И что бы сейчас ни говорили о том, что это была кульминация карьеры, — я постарел, но не утратил ничего из юмористического отношения к жизни и веры в себя, но теперь эта вера в себя помножена на горькое знание жизни. Тогда с 1992 по 1998 годы, когда Иван Демидов взял меня на работу, я был пареньком в розовых очках. Теперь я знаю все о жизни, все самое плохое, но при этом остался, надеюсь на это, хулиганистым парнем. В личной жизни — статистика говорит сама за себя. Я разведен, увы. Потому что у нас, у всех, портится характер с годами, и тут гордиться нечем. И я бываю отвратителен в своих проявлениях, и мать моих детей ушла от меня, будучи обремененной этим несносным характером. И если говорить начистоту, я понимаю, почему я в разводе. Второй раз на это я не решусь. Я не из тех парней, которые ищут свою судьбу второй раз, третий, четвертый. Я жениться уже не буду. Теперь у меня дети. Я их должен поставить на ноги. И теперь у меня журналистика на втором плане. Были «Акулы пера», а теперь дети. Там и тогда я резвился, а с детьми не очень порезвишься. Никогда не думал, что стану одним из тех парней, которые будут днями и ночами думать, как бы дети не голодали. Но я стал таким. И это меня радует.

А нынешний кризис как-то отразился на внутреннем содержании, на этом ощущении «чтобы дети не голодали»?
Он отразился ровно в той степени, в которой я, будучи бездумным (не в высшей степени бездумным, но бездумным), раньше не предполагал такого поворота судьбы. Мы все думали, что более-менее стабильное положение вещей, которое на время установилось, будет сопровождать нас до последнего издыхания. И в этом я совершил большой промах. И, конечно, кризис ощутим потому, что ни у кого из публичных людей такого количества детей, как у меня, не будет никогда, потому что я не останавливаюсь на этом (улыбается). А серьезно, положение стало в десять раз тяжелее, чем было. Но при этом я терпеть не могу людей, стонущих и ноющих слева и справа. Если уж даже люди, обворовавшие свою страну, идут в Кремль с протянутой рукой — это постыдное зрелище, когда миллиардеры говорят, что им плохо живется. Я рассматриваю себя в контексте их попрошайничества и знаю, что никогда ни к кому не пойду попрошайничать. Это можно назвать гордостью, можно гордыней… Но я настолько уверен в себе, что точно знаю, что преодолею трудности не просто с блеском, а еще отрину какие-то отвратительные качества в себе и выйду из этого чистилища более сильным. Не могу сказать — обаятельным, наверное, характер станет еще тяжелее в этой битве за выживание, но я спасу семью.

И с горем пополам, опаздывая по календарю, но я выполню все обязательства. Я вообще не вижу смысла, особенно в таком жанре как интервью, людям более-менее «селебрити» жаловаться на то, как больно ударил кризис. Я переехал в квартиру в Медведково. Живу в окружении рабочих людей. Этот район был забытый богом и до кризиса, а теперь там живут люди, которые никому не нужны, даже своему государству. В семьях царит плохая атмосфера — люди ссорятся. И вдруг в подъезде у них появляется лучезарный Кушанашвили, люди смотрят на меня с надеждой, думаю, что если я еще начну жаловаться на жизнь, то все… Они меня спрашивают, почему я туда переехал? Чтобы сэкономить деньги на квартире, оплачивать счета моим семьям (а их не одна) и чтобы позаботиться о колледже для моей дочери. В этом нет ничего героического, я должен был это сделать. Я живу в однокомнатной холостяцкой квартире, и мне в голову не придет, что это меня унижает. Просто ты должен делать то, что ты должен. Забудь про себя, про свои хит-парады — живи, работай и делай так, чтобы близкие не почувствовали этой разницы. И я думаю, что все люди «с мозжечком» переживут кризис — с большими потерями, но переживут. А люди «без мозжечка» с большими потерями сдохнут в огне этого чистилища.

Вы медийное лицо, вас можно видеть везде в качестве гостя, но при этом никто до конца не понимает, что вы делаете сейчас? Чем вы зарабатываете на жизнь? На вопрос можно не отвечать.
Я отвечу. До позапрошлого года, еще задолго до кризиса, я возбранил себе быть конферансье. Не потому, что я настолько глуп, чтобы отказаться от того, чем я зарабатывал. Конечно, я зарабатывал тем, что был тамадой, – ни телевидением, ни радио — они только порождали востребованность. Я вдруг понял, что мой лексикон, которым я могу оперировать, уже никому не нужен. Пришли новые люди, которым нужно уступить дорогу. Таким, как они, я быть не умею. Когда я хожу на съемки «Comedy-club», то понимаю, почему они самые популярные люди и одни из самых богатых в этом бизнесе. У меня нет ни грамма зависти к ним, потому что я осознаю, что эта стилистика сегодня востребована. И я отошел в тень, сказал сам себе, что не могу больше этим зарабатывать. Я другой и не вписываюсь в общую стилистику. Я могу ругаться матом, могу как угодно, но теперь моя большая семья смотрит все мои выступления, и мне нельзя быть таким же оголтелым, как в прежние времена. И я отошел. Теперь я работаю все больше в рамках интернета. Я появляюсь на телевидении только гостем, потому что то, что я хочу вести, мне никто не даст вести. Надо относиться к этим людям без ненависти, а отчетливо понимать, что такой ведущий, как я, не может быть востребован в силу его затейливости. Я мыслю себя человеком, не приспосабливающимся в смысле ведения авторских программ. Не шоу-бизнесовую программу, которую я предлагал поручить мне, мне не поручит никто. Ибо одиозная репутация, которую я слагал сам себе, сделала так, что «за что боролся, на то и напоролся». Никто теперь не простит мне того, что было.

Теперь я хожу на телевидение только как гость. Это не доход. Я работаю в интернет-проекте «Реалити Girl». Мне все пеняют, что это слишком локальный проект для моего масштаба. Не бывает локальных проектов. Бывает слово Работа с большой буквы. Так что основное предприятие у меня «Реалити Girl». И деньги я зарабатываю по чайной ложечке на разных интернет-порталах. Я подписал контракт с журналом «Папарацци»: с журнальным вариантом и с интернет-вариантом. И теперь, забыв про самолюбие и гигантоманию, я во многих местах, преимущественно интернетовских, по копеечке собираю деньги и потом не с таким аппетитом, как раньше, распределяю. Я пишу колонки. Они требуют еще больше дисциплины, чем в прошлые годы. Теперь у меня понедельник под одно дело, а среда целиком посвящена «Реалити Girl», я не смешиваю одно с другим. А все колонки я пишу в выходные. За неделю в моей жизни происходит больше событий, чем у Уго Чавеса (улыбается) за год. И я думаю, что за насыщенность собственной жизни я должен благодарить небеса и родителей, за возможность антигрузински уметь собираться, мобилизовываться, писать по восемь статей в день, потом приезжать сниматься и т.д. Так что основной вид деятельности — «Реалити Girl», все остальное я раздробил на локальные участки. Зарабатываю деньги в разных местах. В сумме это получается не то, чего я бы хотел, но теперь у нас ни у кого не получается. И так будет еще долго. Поэтому я любую работу считаю за подарок судьбы. Но на сцену я выходить, понимая свою неуместность, уже не буду.

Возвращаясь к теме азарта, вы с таким же азартом беретесь даже за самую маленькую работу? Или это работа ради денег?
С еще большим. Возвращаясь к первому ответу: мне хватает пяти минут, чтобы сказать, что это просто работа. Но когда ты, приказав себе, берешься за нее, после рационального просчитывания, появляется невероятный азарт. Я вернулся к писанине много лет спустя. И сейчас она доставляет мне больше удовольствия, чем даже когда я писал в «Новом взгляде» Евгения Додолева. Оказывается, у прошедших лет есть один плюс — я соскучился по писанине. Я соскучился по деепричастным оборотам.

Это очень интересно. Вы же всегда придумывали неологизмы, и потом, вы всегда во всех интервью подбираете нужные слова, эпитеты. В этом смысле «писанина» дает больше простора?
Конечно. Я ненавижу себя во время публичного словоизвержения, потому что не так строю предложения, не так конструирую, как на бумаге. На бумаге, хоть я и пишу очень быстро, у меня есть возможность перед самим собой щегольнуть. Перед публикой появляется предательская мысль: как бы упростить, чтобы потом не получить нагоняй за излишнюю барочность стиля. Конечно, писанина дает больше. Я шлифую мастерство в смысле выпендрежа. Я очень люблю людей «выпендрежно» пишущих, их очень мало осталось. Раньше был Александр Терехов из более-менее молодых. Леонид Жуховицкий — его последнюю статью я читал в «Литературной газете» — сдулся. Я так был разочарован. Когда он работал в «Комсомольской правде», я не читал, а пожирал глазами его прозу. Я заучивал его метафоры, чтобы потом перед девчонками щегольнуть. Из писателей, которые подтолкнули меня к возвращению к писанине, — Сергей Гондлевский. На мой вкус, самый великий писатель из ныне живущих в России.

Его книжки издаются крошечными тиражами, но любой, кому я давал его книжку, говорили мне спасибо. Это блистательный стиль, не имеющий равных. И, конечно, ни в какое сравнение не идет с тем лепетом, который я вынужден в силу контрактных обязательств и так далее изрекать в микрофон или во время фатов. Это слово противномне со дня его основания и внедрения в лексикон. Я должен отвечать во время чата таким образом, чтобы меня не упрекали в зауми, а я не могу неумно отвечать. И мне все пеняют со всех сторон, что я выделываюсь. Говорят: «Ты просто ответь — да или нет». Ну не могу я так. А в писанине, когда я ни с кем не пикируюсь, позволяю себе все. И это невыразимо. Поскольку я еще утренний паренек. Если мне по моему обыкновенному расписанию, независимо от того, во сколько я приехал домой, в 7 утра встать, положить листочек и начать писать — я пишу. Посмотреть со стороны — я умалишенный, душевно нездоровый человек. Я смеюсь, ругаюсь. Если кто-то застанет меня врасплох в этот момент, скажет, что я безумец. Вот чему радоваться в 7 утра? Хорошему началу статьи, например. Нормальный человек этому радуется? А тут появляется камера — и я уже другой человек. Я думаю нуждами множественных продюсеров, кроме продюсера в «Реалити Girl», которая говорит: «Еще умнее, еще умнее». Я уже и сам начинаю думать, что надо проще, но не могу.

Что за проект, который завернули, который не был связан с шоу-бизнесом?
Он был про детей. Учитывая мой опыт, какой-никакой, но далеко не шуточный, наблюдать, как каждый день дети меняются и растут. Я думал, что в таком качестве меня никто не видел, что я был бы интересен по-новому. Предполагалось, что в этом проекте не будет детей знаменитостей, моих друзей, наоборот, дети из обычных русских семей, эсэнгэшных семей, да из любой точки земного шара. Программа была готова к выходу в свет, но 8 августа прошлого года началась война между Саакашвили и всем остальным прогрессивным человечеством (будем грубо формулировать), и программа была приостановлена. И первая причина ее притормаживания — что моя фамилия также заканчивается на «швили». Люди сказали: «Попридержи это в столе». А потом, когда операция «по принуждению к миру» была завершена, я не знаю судьбы проекта, но мне было до слез больно слушать версии в Останкино, что изначально мне не хотели давать вести такую программу, но вовремя подвернулся со своим демаршем Саакашвили.

Значит, есть какой-то штамп: Отар Кушанашвили — шоу-бизнес?
Есть штамп. Но если бы люди наблюдали за проектом «Реалити Girl», они бы увидели, как я горой стою за девчонку — участницу проекта, как я обороняю ее. По задумке проекта я должен был быть плохим. Но поменялись роли: Водонаева (Алена Водонаева — ред.) теперь нравственный прокурор, а я безнравственный. Но не в том смысле, в котором затевалось. Если бы люди увидели то, как я за девочку, приехавшую из Петропавловска-Камчатского, стою горой, люди бы поменяли отношение. Но «Реалити Girl» — это не Первый канал, там меня наблюдает гораздо меньше людей. Если бы там увидели это, то доверили бы мне программу про детей. Но я не оставляю надежду, что понемножку продолблю эту стену, потому что, несмотря на то, что мне много лет, я не собираюсь покидать свет божий и собираюсь долго жить. И надеюсь, что еще мои дети увидят меня в качестве папы для других детей в рамках телевизионного проекта.

Раз вы не собираетесь покидать мир, может, пора поделиться опытом? Написать мемуары?
Я получал тьму предложений, тьму ангажементов от очень достойных издательств, включая «Амфору» и «АСТ». Могу отчетливо заявить, что пока все проститутки, все сапожники, все сутенеры и все наркодиллеры не напишут книги, я не буду браться за это дело. Могу отчетливо сказать, что пока на книжном развале лежат очень плохо написанные, сырые, неотредактированные книги, я не буду писать. С другой стороны, мне бы сказали, что я выгодно отличался бы. Нет, я пока не собираюсь это делать. Делиться опытом… Я не настолько мастеровитый паренек, чтобы передавать кому-то знания.

The Directory
Анна Гофман и Mazal Bueno Orquesta
Великолепная этническая певица Анна Гофман и коллектив Mazal Bueno Orquesta (world music) представит слушателям удивительное песенное наследие множества культур – от Средиземноморья и сефардов (испанских евреев) до Индии и Латинской Америки.
Незабываемая атмосфера!
Певица ЮТА
Мужские костюмы Kanzler
Гардероб современного мужчины – визитная карточка его повседневного или делового образа.
Ресторан Моя кузина
Любимый ресторан многих необычных сообществ
«Высшая Проба»
Алиса Вокс разгромила участников конкурса «Высшая проба»
THE FASHION HOME & INTERIORS AWARDS
В Москве прошла первая международная премия THE FASHION HOME & INTERIORS AWARDS
«Неисправимый лгун»
Ярким и запоминающимся зрелищем получился спектакль «Неисправимый лгун» по комедийной пьесе талантливого хорватского драматурга Миро Гаврана.
Сергей Вольный и НАСТАСИЯ «Несольный концерт 2»
19 апреля 2017 года в 19.30 в Джаз-клубе «Кино» состоится «Несольный концерт 2» авторов-исполнителей Сергея Вольного и НАСТАСИИ. Это совместное мероприятие двух разноплановых артистов, которые объединили свои сольные выступления в один большой концерт и собираются устроить настоящий праздник поклонникам, друзьям и коллегам по творческому цеху.
Осень налегке вместе с ТВОЕ
Осень будет ярче и теплее !
Как современной компании получить лояльность клиентов
Современные компании не могут существовать без применения разнообразных маркетинговых ходов. Любой директор той или иной организации понимает, что программа лояльности не должна оставаться без внимания, так как именно от правильности её структуры и будет зависеть рост той суммы, которую человек готов отдать предприятию.
©2018 Радиус Города