Мужчины: Брэйтбург Ким

Проект Александра Олешко,Фото: Михаэль Иванов-Шувалов
Миг счастья Кима Брейтбурга В семи нотах
На фото: Брэйтбург Ким
Мужчины: Брэйтбург Ким
В XXI веке человек глохнет и слепнет в окружающем шуме цивилизации, уже не слышит ни дождя, ни шепота листьев, ни сердца другого человека. Всюду шум, шум, Интернет, «Скайп» и прочее – всевозможный технический прогресс, который просто задавил все человеческое.

Остается одно: либо искать человека, либо произведение, либо какую-то мелодию, либо фильм, которые тебя могут «вытащить».

В моем собственном фирменном списке, который я называю «список SOS», есть песни, а точнее произведения, композитора Кима Брейтбурга. И абсолютно неважно, что, например, они звучат на эстраде и некоторые называют их попсой. Дело не в этом, я считываю для себя какие-то ноты, посылы, тексты и, главное, музыку, которая меня вдохновляет, приподнимает, заставляет жить дальше. Думаю: «Ну вот он же может в таком круговороте что-то услышать». Со словами уважения и признаниями я пришел к Киму Александровичу для того, чтобы поговорить.

Как человек может услышать мелодию или ноты? Вы их из чего складываете? Вам мешает XXI век, который за окном, или вы приспособились к нему?
Нет, мне век не мешает. Не могу сказать, что он мне помогает, но и не мешает. А по поводу нот, Саша, не знаю даже. В принципе лучшие песни, они же услышаны. Я сейчас не лукавлю. Иногда бывает, что просто открываешь текст какой-то, смотришь на него и понимаешь, как он начинает звучать в твоей голове. Мелодия складывается сама, остается только записать. Ну, а записывать ноты меня учили, поэтому все очень просто.

Ну да, это для вас очень просто, как для человека, который слышит музыку внутри себя. Я ее тоже, например, слышу, но никогда не смогу передать, я никогда не смогу разложить на ноты.
У некоторых музыкантов это тоже случается: не хватает, может быть, сконцентрированности какой-то. Потому что действительно жизнь такая стремительная – люди не умеют сосредоточиться в нужный момент. Для творческого человека это первая помеха, а для написания хороших мелодий –особенно. А вторая, я думаю, что просто некоторым людям не хватает смелости это записать
.
Зафиксировать. Зафиксировать, да. Потому что есть же система самокопаний, неуверенности: а вдруг эта мелодия уже была или кто-то ее уже написал до тебя и так далее. Здесь надо иметь какой-то элемент отваги просто для того, чтобы записать эту мелодию и потом трактовать ее как свою. Конечно, в мире написано было столько нот, столько мелодий, столько мотивов существует, что найти совсем оригинальный язык или оригинальную интонацию довольно-таки сложно. Но если ты человек цельный и если ты как-то ощущаешь себя «вмонтированным» в этот мир, и чувствуешь себя в нем достаточно уютно (а я себя чувствую вполне уютно), то эта проблема отпадает, и ты пишешь и ощущаешь себя частью мира. И эти мелодии, которые у тебя порой возникают, как-то потом действительно кого-то радуют, может быть, у кого-то делают жизнь чуть-чуть более осмысленной или более наполненной какими-то позитивными эмоциями.

А композитор может писать в стол, как автор, скажем, художественную литературу?

Да, конечно. Конечно, может писать в стол. Я, правда, стараюсь этого не делать. Как ты знаешь, я вообще последнее время занимаюсь написанием каких-то монументальных полотен. Я много работаю для театра. И стараюсь не писать просто так песен, потому что, во-первых, я считаю, что эта нереализованность загрязняет твою собственную атмосферу.

Поэтому я стараюсь, если и писать, то очень хорошо, или когда созрел, или когда текст хороший появился. Ты точно знаешь, что текст хороший и можно на него писать песню, даже не имея в виду конкретного исполнителя, а просто потому, что поэзия тронула. Такое тоже может быть. У меня все-таки чаще сочинительство начинается с текстов. Я их просматриваю все время.

А вот вы сказали: «Я слышу ее». А когда вы услышали свою первую мелодию? Что это было: юность, детство? Вот вы можете назвать тот момент, с которого вы стали композитором или человеком, который слышит музыку внутри себя?
Я думаю, что потребность сочинять возникла где-то, наверное, лет в 16, 17, когда в человеке только пробуждаются всякие творческие импульсы, они свежее и острее. Может, это связано с половым созреванием, я уж не знаю. Еще в тот период мы заслушивались Beatles, и все это вместе с классическим образованием, которое я получал: обилие литературы музыкальной, которую я в то время проигрывал и слушал, и так далее. То есть вот это все, наверное, сподвигло меня. И в какой-то момент я ощутил, что начинаю что-то писать сам.

Ну а первую мелодию вы помните? Или это уже все где-то далеко, дела давно минувших дней?
Ну, я сочинял еще, когда был маленьким совсем. Просто когда мне было лет 6-7, я тогда еще сам толком записывать это не мог. Иногда мама записывала какие-то мелодии мои. Но это обычная история с маленькими музыкантами, особенно у кого родители артисты, как у меня. Мать – танцовщица, а папа – музыкант. Обычная история: то есть когда родители как-то обращают на это внимание, пытаются все это в ребенке поощрить, стимулировать и так далее. Поэтому первую мелодию свою я, конечно, не помню, а первую песню помню. Она была написана, когда мне было лет где-то 15, наверное, она называлась «Король Ричард», под влиянием Вальтера Скотта, по-видимому.

Ничего себе!
Да. И мы ее играли с ребятами в школе, в школьной группе, которая впоследствии стала основой для моей группы «Диалог». Мы с этими ребятами, с двумя из них, учились вместе в школе. Это вообще уникальный случай. И мы потом большую часть жизни провели на гастролях вместе.

Да и группа, в общем, вписана абсолютно точно золотыми буквами в историю. Но вот в историю чего она вписана: в историю музыки или эстрады, или какого-то жанра, я в этом не могу разобраться. Но понятно, что она вписана, потому что когда только произносишь «Диалог», говорят: «О, да, “Диалог” – это круто». А вот вы понимали сами тогда, что вы делаете что-то такое, что потом через время будет вызывать восторг?
Единственное, что мы понимали, что делаем не то, что делают остальные.

Мы просто были такие самостийные в творчестве. И на первых порах, когда мы были молодыми совсем еще, очень часто взрослые музыканты говорили: «Ребята, куда вы прете? Это все уже было. Вы кого хотели удивить?»

И так далее. Но мы продолжали настаивать на своем, мы играли какие-то крупные композиции, использовали стихи хороших поэтов, знаменитых, Тарковского, например, или Марцинкявичюса, Левитанского. А фон-то был другой совсем.
То есть действительно нас окружало море попсы.

Советской попсы?
Советской попсы, да. Ну, она была востребована, собственно,
как и сейчас. Все-таки такая эстрадная музыка призвана в основном развлекать людей. А мы пытались не то чтобы их чему-то научить, но, по крайней мере, раздвинуть какие-то их представления о том, какая может быть легкая музыка или эстрадная музыка, хотя на самом деле это называлось роком.
Вот вы говорите «попса советская».

А как вы относитесь к тому, что до сих пор этот период советской песни выступает в роли какого-то сундука без дна, из которого бесконечно черпают. Уже черпалки все сломались, а они все черпают, черпают и бесконечно достается оттуда невероятное количество песен, мелодий. И честно говоря, это уже стало немного надоедать и мешать восприятию, потому что потрясающие песни уже затерли, заюзали, заиграли, запели. Их нужно, наверное, оставить в покое и не трогать. Вот как вы к этому относитесь?


Саша, если я сейчас скажу, что их надо оставить, то найдутся много тех, кто будет возражать: «Собственно говоря, а вы, современные композиторы, уверены, что создаете такие песни, которые проживут столько лет и будут так же популярны, скажем, лет через 30? Вот как песни советского периода».

Я могу сразу же ответить, что сегодня это невозможно. И не потому, что люди стали менее талантливы, авторы, это напрасное как бы обвинение. Я думаю, что сегодня найдется много имен среди композиторов, в том числе и молодых, которые, в общем-то, вероятно, могли бы войти в историю…

Ведь спрос рождает предложение, правильно? То есть в то время пользовались спросом песни мелодичные, наполненные лирикой. Очень часто эти песни были и о родине, и о своей стране. Все это людьми воспринималось, может быть, чуть-чуть наивно, но зато с чистым сердцем.

А сейчас изменился спрос, и от этого изменилось предложение. То есть радиостанциям такие песни не нужны сегодня, они не крутят задушевные песни. Все-таки жизнь тоже изменилась за окном, и общество изменилось, и социальный строй изменился.

Очень многое изменилось. Это раз. Во-вторых, общество само расслоилось на бесконечное количество социальных групп и культурных. Сейчас особенно стало заметно в силу ряда обстоятельств, что у нас общество очень разношерстное. А советское общество было все-таки более монолитным, и поэтому какие-то явления, которые происходили в области массовой песни, становились достоянием всего народа. И эту ситуацию сегодня невозможно ни сымитировать, ни повторить.

Она навсегда ушла вместе с прошлыми временами, вместе с прошлым тоталитарным строем. И музыка, в общем, отчасти была как бы порождением этого строя. Они вошли в подсознание огромных масс народа. Поэтому до сих пор пользуются и популярностью, и спросом, и так далее.

Хотя я не сказал бы, что какие-то сегодняшние песни, отдельные, конечно, хуже по каким-то параметрам. Просто сегодня невозможно добиться такой популярности, как была когда-то. Вот и все объяснение.

А вы сами какую музыку слушаете? Вы вообще ее слушаете?
Я слушаю музыку, но могу тебе честно признаться, что если брать в каком-то процентном соотношении, то 70 % музыки, которую я слушаю, составит классическая или имеющая отношение, скажем, к театру. Я в данном случае имею в виду мюзикловую музыку и так далее.

И только 30% – это современная, эстрадная, легкая музыка в разных жанрах. Кстати, с некоторых пор, к сожалению, и на Западе тоже этот жанр начал как будто деградировать. То есть я все время слышу одно и то же. Мне все интонации эти знакомы, технические приемы знакомы. Единственное, что меняется, может быть, это упаковка. Ну, звуки новые какие-то появляются, приемы, может, звукорежиссура и так далее. Но принципиально нового музыкального материала я, к сожалению, так и не нахожу, не слышу.

Вы рассказывали про «Диалог», что бывали люди или ситуации, когда вам говорили: «Да что вы делаете? Куда вы прете? Это все не то». А вы, собственно, продолжали петь свою собственную песню, да?
Да.

Вот когда человеку рой каких-то «советчиков» говорит:
«Не иди налево, иди направо»… Что надо делать? Допустим, человек начинает свой путь в новой для себя области и спрашивает: «Я знаю точно, что мне надо идти налево, но мне сто человек говорит идти направо. Как быть?»

Я думаю, что у каждого человека внутри есть некий камертон и этот камертон настроен абсолютно точно. Но просто мы в жизненном процессе, имея опять-таки вокруг вот этот шум, про который ты говорил вначале, все время постоянным фоном, мы иногда перестаем слышать этот камертон. И тогда мы теряем всякие ориентиры. То есть мы можем точно также послушать одних людей – пойти налево, потом послушать других – пойти направо, но при этом у нас есть риск потерять самих себя. Поэтому если у человека есть стержень какой-то настроечный, то он точно «слышит», что если он сделает вот так, ему будет некомфортно. Но другие люди считают, что он должен поступить именно так. Я думаю, что человек должен выбор делать, естественно, в сторону собственного ощущения правильности.

Иными словами, как подсказывает ему его душа. Но это же естественно. Вот в вашей жизни бывали какие-нибудь ошибки серьезные творческие, человеческие и как вы с ними, скажем так, справлялись? Вы себе разрешали ошибиться? Вы сами себе это прощали, либо они как заноза где-то в вас спрятаны?
Я думаю, что прожить жизнь, не совершая ошибок, невозможно. Другое дело, учат ошибки или не учат. Это первое. Меня, например, учат. И второе. Здесь тоже надо как бы знать меру. Даже можно заниматься самоедством… Ну, например, ты совершил нечто, и спустя некоторое время понимаешь, что это был поступок неверный. Вот для меня, например, до сих пор, честно скажу, остается до конца не выясненной ситуация, правильно ли я сделал, что распустил когда-то свою группу, или можно было продолжать? Вот как сейчас, например, некоторые группы еще сохранились, да? «Машина времени», например. То есть я же был все-таки артистом и востребованным, и гастролирующим, но в какой-то момент я сказал, что больше мне это не нужно, я не хочу больше этим заниматься: группу распустил, увлекся другим: продюсированием, сочинительством и так далее. Не знаю.

А вы почему ее тогда распустили?
Саша, там было много причин. Во-первых, в тот момент, когда группа разошлась, я считал, что мы работаем в своей эстетике. Это был арт-рок, своеобразная смесь камерной и рок-музыки.

Я думаю, что мы себя исчерпали как группа. У группы должен быть message конкретный, стилистически определенная мифология, легенда, посыл. К сожалению, он для каждого поколения свой. То есть поколения меняются и message тоже должен как бы видоизменяться. Но группа не может сегодня играть одно, а завтра другое. Поэтому я посчитал, что группа себя исчерпала.

А потом объективные были еще ситуации. Они связаны были с тем, что страна распалась просто, Советский Союз распался. А у нас в это время играли двое грузин, братья Меладзе, Константин и Валерий. Это были 90-е годы, начало. Потом, у нас было двое эстонцев, Тоомас Ванем и еще один парень, который на клавишах играл. И ребята из Украины. То есть это было все уже нереально: собираться, репетировать, выезжать на гастроли. Это все было технически сложно. Появились уже визы и все такое.

В вашем творчестве сегодня каких нот больше: минорных или мажорных?
Я считаю, что общий посыл позитивен все равно. Может быть, тональность и минорная в песнях, но посыл все равно оптимистический. Во-первых, я сам очень редко нахожусь в таком состоянии, которое можно назвать упадком духа. У меня всегда есть что делать, и даже если ситуация складывается так, что внешние реалии не в мою пользу, то я все равно найду, чем заняться. И в конечном счете у нас же есть свобода воли, и я считаю, что в этом наше счастье. Мы сами можем решать, что и как нам делать в этой жизни. Так что уныние – это не мой конек. Я могу на 5 минут загрустить, но не более. Я все равно в работе нахожу удовольствие, удовлетворение и вижу для себя какие-то перспективы. То есть не останавливаться – это самое главное. Вот такой девиз.

Вот несколько раз прозвучало слово «счастье». Сотни лет люди пытаются ответить, сформулировать, что это такое.
Знаю, что у каждого свое понимание, свое ощущение. Вот что такое счастье для Кима Брейтбурга?
Для меня счастье – это творчество, пожалуй, в его активной фазе, когда ты знаешь, что можно многое успеть, что люди от тебя чего-то ждут. Это и востребованность, с одной стороны. Чувствовать себя востребованным – это тоже счастье.

Согласись, ты как актер это отлично понимаешь.
Да, конечно.
Но, с другой стороны, сам процесс, он сам по себе сладок. Да, сам процесс творчества, игры на сцене либо создания в студии какого-то продукта, когда ты видишь, как возникает песня или другое произведение. Ты понимаешь, что завтра его будут слушать много людей, что многих будет радовать, например, да? И это большое счастье – именно вот это ощущение, что ты нужен. На мой взгляд, перманентного счастья не бывает, разве только умственно отсталые люди могут беспрестанно, по поводу и без повода веселиться, слюни пускать. Нормальным людям свойственна и грусть, и печаль, и стрессы, и все мы переживаем, и трагедии порой в жизни бывают. Поэтому счастье – это миг или какое-то озарение. Это дорогого стоит, это же крупицы. Но жизнь и прекрасна тем, что она вот такая разная.

Я был шокирован, когда мне сказали, что песен перевалило в вашем сочинительстве за 600, да?
Ну, приблизительно. Я их на самом деле тщательно не считал, но думаю, что где-то в этом районе. Даже не представляю, это какая-то цифра… Чудовищная.

Просто не могу представить. А есть ли какой-нибудь артист сейчас, певец или певица, которые, скажем так, наиболее точно вас выражают? Или все-таки вас выражает просто музыка, а артист уже интерпретирует ее по-своему?
Может быть, это наивное рассуждение, но я думаю, что в разных песнях я разный. И я для разных людей и для разных исполнителей все-таки разную музыку пишу. Например, невозможно сравнить песни, которые я написал для Саши Олешко, и песни, которые я написал, например, для Марины Девятовой. Понимаешь?

Они разные вообще абсолютно по посылу, по жанру, по настроению, по глубине. Поэтому я думаю, что просто хорошие артисты каждый раз в каждом конкретном случае передают именно то, что было заложено. Плохие – не передают. Поэтому песни, которые знают все или которые много людей знает, звучали на радио, на телевидении, все-таки в основном удачные песни. Их выбрали люди и их немало, надо сказать, где-то порядка, может быть, ста песен, может, чуть больше. Они находятся до сих пор в ротации всяких радиостанций в России.

Продолжите фразу, пожалуйста. «Моя жизнь – это…»
Моя жизнь – это движение.

И специальный вопрос, который я придумал для композитора. Вы живете с музыкой внутри музыки или музыка выражает вас? Это вопрос о том, любите ли вы себя в искусстве или нет?
Ну, практически, да.

Нет. Я все-таки думаю, что люблю искусство в себе. Я понимаю, что работаю в таком легком все-таки жанре, несмотря на большие работы, которые в последнее время написал.
Но даже эти большие работы все равно относятся скорее к жанру легкой музыки. И я не переоцениваю то, что я делаю. Но я действительно очень люблю музыку. Я испытываю какой-то тремор просто от того, хочется иногда сесть, записать что-то,
сочинить.

Я не случайно оставил на финал вопрос про вашу деятельность в музыкальном или драматическом театре. Потому что мне кажется, что это какая-то новая веха в вашей жизни или новая страница…
Безусловно.

Вот два-три слова, просто расскажите, в какую сторону это развивается и какие города уже приняли этот ваш творческий подарок?
Во-первых, я могу сказать абсолютно откровенно, что это искусство – музыкальный театр, мюзиклы, спектакли, связанные с музыкой, – меня всегда привлекали. Но до какого-то момента я не мог себе позволить просто взять, все оставить, потому что, как ты знаешь, у меня был огромный сонм артистов, которых я должен «обслуживать», писать им песни, делать аранжировки и так далее. И практически все
выходцы проекта «Народный артист» до определенного момента были «под моим крылом».

И только тогда, когда стали заканчиваться контракты, я принял решение отдалиться несколько от компании, которая занималась их продюсированием. И у меня появилась, наконец, возможность заниматься другим делом, тем, которым я давно хотел, а именно поработать с фактурой музыкальной, связанной с театром. Могу сказать, что сравнительно недавно состоялась премьера, как ты знаешь, в декабре прошлого года, моего мюзикла, который мы создали с Кареном Кавалеряном, «Голубая камея».

Состоялась она в Уфе, не в Москве. Сейчас «Голубую камею» будут ставить в Красноярском музыкальном театре и в академическом Республиканском белорусском театре в Минске. Кроме того, пока вся эта ситуация развивалась в течение последнего года, мы с Кареном Кавалеряном написали еще один мюзикл, который называется «Дубровский». Он связан с сюжетом романа Пушкина. И этот спектакль тоже уже принят к постановке и будет ставиться в Новосибирске. Что касается Москвы, то мы сейчас ведем переговоры по поводу постановки «Голубой камеи» в столице. Я счастлив этой работой, я просто сейчас живу ею.

Я вам желаю удачи и не забывать о том, что есть эстрадные исполнители и драматические артисты, которые хотят петь ваши песни, и я в их числе. Я счастлив петь ваши песни и счастлив, что люди со второго припева начинают их подпевать. Это говорит о том, что ваше творчество отзывается не только в моей душе, но и в их тоже.

The Directory
Фестиваль #ПАНЧЛАЙН пройдет в Москве с 23 по 27 августа
С 23 по 27 августа в 15 клубах центра столицы пройдет фестиваль комедии #ПАНЧЛАЙН и соберет 17 000 зрителей. Столько суммарно вмещают в себя площадки фестиваля, но кроме того будет вестись прямая трансляция во ВКонтакте, которая планирует собрать порядка 10 миллионов зрителей.
Мужские костюмы Kanzler
Гардероб современного мужчины – визитная карточка его повседневного или делового образа.
Русская Баба-Яга стала настоящим открытием Miami Art Week 2017
Впервые национальный русский сказочный герой был представлен на выставке современного искусства в рамках престижного ежегодного события Miami Art Week (Майами, США, 6-10 декабря 2017 года).
Вторая премия THE MOSCOW LIFE & BUSINESS AWARDS прошла в Москве
15 декабря в Москве прошла вторая премия THE MOSCOW LIFE & BUSINESS AWARDS.
Международная премия «Лотос» в области сверхспособностей
Съемка торжественной церемонии вручения Ежегодной международной премии «Лотос» пройдет 26 июля в 17:00 в Москве в легендарном Golden Palace. Будут определены лучшие специалисты, обладающие сверхспособностями. Премия проводится уже четвертый год и по традиции собирает лучших экспертов в области эзотерики.
Бесплатный вебинар «Моделирование ногтей на формах»!
Приглашаем вас на бесплатный вебинар «Моделирование ногтей на формах»! На этом мастер-классе мы начнем с азов и вместе с преподавателем сможем создать изящные ногти, практически не отличимые от натуральных.
Любовь Курьянова – журналистка из будущего
«Здравствуйте! В эфире робот Кейт. В этом часе…» Думаете, эта фраза из фильма будущего. Нет! Это реальность, которая ждет журналистику через 10-20 лет. Найдется ли место людям в новых медиа? Как будут выглядеть редакции будущего? Расскажет главный редактор телерадиокомпании «Русский мир» Любовь Курьянова.
Церемония вручения премии VMODE Awards 2020 «Красота без границ»
15 марта 2020 года в Георгиевском зале отеля «Ренессанс Москва Монарх Центр» состоялась церемония вручения очередной премии VMODE Awards 2020. 
Премия ROYAL RUSSIAN AWARDS
Названы лучшие московские рестораны по версии престижной ресторанной премии ROYAL RUSSIAN AWARDS
Открытие Театра мюзикла
Михаил Швыдкой перерезал красную ленточку нового театра на Пушкинской площади
©2018 Радиус Города