Алла Кторова

№12(55), декабрь 2009
По Ту Сторону Кордона
Текст: Антон Касс
-
-

Расскажите пожалуйста, как вы познакомились со своим будущим супругом Джоном Шандором и каким образом вам удалось выехать из СССР в США?

Представьте себе, что наше знакомство произошло так, как утверждают те, кто называет любящих сердец встречей, запланированной на небесах. Я пришла работать

в Бюро Обслуживания иностранцев гостиницы «Москва» 9-го июля 1956, еще ничего не зная и не ведая, что мне предстоит делать. Было утро и я очень волновалась, представляя себе, что вот-вот войдет какой-нибудь иностранец «с английским языком», подойдет ко мне, заговорит по-английски, а я ничего из того, что он скажет, не пойму. И действительно через несколько минут вошел этот, воображаемый мною, иностранец, сел и начал беспрерывно смотреть на меня. Долго смотрел, потом подошел ко мне и сказал, что он хочет прервать свое путешествие по Москве и вернуться в Европу. Ушел.

А вечером мне позвонила дежурная по этажу (я осталась в Бюро одна для проверки каких-то документов), попросила меня зайти к ней и спросить некого иностранца, что пытался ей что-то обьяснить на незнакомом языке.

Я сразу догадалась, что это ОН. Почему? Не знаю. Пришла в его номер, он лежал на кровати, встал и сказал: «Меня зовут Джон Шандор. Я бывший военный. Мне сорок два года. Не хотите ли вы стать моей женой и уехать со мной в Америку?» Вы думаете я страшно обрадовалась и ответила согласием? Ну что вы, я страшно смутилась, выбежала из номера и пустилась во всю прыть в Бюро. А уж то, что произошло потом, ни в сказке сказать, ни пером описать. Все эти перепетии описаны в моих книгах, повторяться не стоит. Джону долго не давали визу. Он начал писать сенаторам, конгрессменам. К этому делу подключились Элеонора Рузвельт и Эйзенхауэр. Дело кончилось тем, что по разрешению самого Никиты Сергеевича Хрущева, а это был 1956 год, нас с Джоном «расписали» и мне наконец-то дали визу; и в том и в другом отказывали долгое время, собрали даже экстренное заседание Моссовета, называли меня предательницей и врагом советского народа. Но с визой в кармане и с законным мужем я радостно укатила за границу.

Какой показалась вам Америка, какие впечатления вы испытали, приехав туда?

Должна сказать, что в те времена, когда при Хрущеве хоть немного был приподнят железный занавес, Америка уже не была той загадочной страной, как, скажем, в 30-40 годы. Мы жили в Москве, а не в глухой деревне, приходилось общаться и с иностранцами. Книги, фильмы, какие-то личные знакомства свои и близких друзей сыграли роль. Затем была в моей биографии еще одна интересная страница. Двоюродные сестры моей мамы еще в двадцатые годы эмигрировали

в Америку. Они прислали «эйфидевит», так в те времена назывался вызов — приглашение семье моей мамы, но этот эйфидевит попал в руки их близкого родственника, носившего ту же фамилию, что и семья мамы, вернее ее отца. Этот родственник сделал какой-то подлог с вызовом-приглашением и оказался в США.



Как вас восприняли в США в первые годы после приезда в эту страну?

Восприняли меня кто как. Одни считали, что лед тронулся и теперь всех станут выпускать, другие сочли меня за шпионку, которую послали в США с каким-то заданием.

Расскажите, пожалуйста, о вашей работе на «Голосе Америки»: когда вы начали там работать, какие ощущения складывались у вас от коллег по радиостанции, какие темы вы освещали?

В Голосе Америки работали совершенно обычные люди. Из первой эмиграции, то есть послереволюционной волны, — это были довольно пожилые люди, долго живущие в США и ставшие вполне билингвильными, то есть в совершенстве овладевшими двумя языками, английским и конечно, сохранившими свой родной или украинский язык. Из второй эмиграции — те, кто, как говорили в просторечии, бежал от Сталина с немцами во время Второй Мировой войны, от сталинских зверств, от страха быть арестованным и сосланным в ГУЛАГ. Некоторые из них были замешаны в сотрудничестве с немцами, напавшими на СССР. Люди были всякие, с разным прошлым, происхождением, образованием. Они все считали, что в СССР ничто не изменилось, что там сплошные концлагеря... Я убеждала их, что жизнь в СССР уже другая, что был XX съезд и так далее... Но они мне не верили. Там я очень подружилась с Верочкой Толстой — последней внучкой Льва Толстого. Она тоже, как и я, была диктором. На «Голосе Америки» я работала почасовиком. Но основная моя работа была в Университетах, где я преподавала русский язык.

А Керенского вы когда-нибудь видели?

Керенского я видела один раз в Вашингтоне, на «Голосе Америки». Он был уже глубоким старичком, и расспрашивать мне его было неудобно.

Что касается тем в «Голосе» — то это были обычные темы сегодняшнего дня того времени, иногда материалы брались из истории России и Америки, либо слушались воспоминания тех, кто был арестован за антисоветские взгляды и провел годы на строительстве Беломорканала и других «стройках коммунизма», читались отрывки из книг, разоблачавших Сталина и Ленина.

Ваш вклад в сохранение наследия эмиграции первой волны трудно переоценить. В Советском Союзе и Романовы, и Оболенские, и Голицыны, не говоря уж об Александре Львовне Толстой, считались врагами народа. И вы первая ещё в середине ХХ века стали по крупицам собирать воспоминания этих, тогда еще здравствующих людей. Воспоминания о встречах с этими удивительными людьми вошли в мою новую книгу «Пращуры и правнуки».

Помимо работы на радио вы занимались и научной работой?

С детства меня влекла тема происхождения имен, фамилий и названий. То есть часть науки именологии, которая теперь называется ономастика, от греческого «ОНОМА», то есть «имя». С двухлетнего возраста я всегда спрашивала у взрослых, почему такого-то зовут так,

а другого или другую эдак и что их имя и фамилия значит. В эмиграции я изучила много книг по ономастике,

и опубликовала несколько статей, где рассказала о странных именах, запомнившихся мне еще при жизни в СССР. Очень скоро я стала членом Американского Ономастического Общества. Делала на собраниях этого общества доклады на английском языке и писала статьи. Ездила на все собрания этого Общества,

а они обычно бывали вдали от места моего постоянного жительства. Было у меня несколько открытий, незнакомых в России. Например, когда наши соотечественники в России и в эмиграции говорили о Георгии Максимилиановиче Маленкове, то всегда путались с ударениями в фамилии, называя его то «МАленьков», то «МалИнков». Даже крупные именоведы не провели работы, указывающей на то, что по своим корням «МаленкОв» был немцем, родившимся в Оренбурге и настоящая его фамилия — МОЛЛЕНХОФФ, и тогда все становились на место. Очень интересную работу я провела

с фамилией покойного белорусского партийного деятеля Петра МАШЕРОВА, но об этом все интересующися ономастикой прочитают в моей книге. Очень скоро выйдет шестой том моего Собрания (шеститомника), посвященный разным темам, в том числе и ономастике, в частности, о происхождении некоторых русских и американских имен и фамилий, там многое,

что мне казалось важным, но далеко не все, так как книга получилась очень большой и там едва поместилось то, что собиралась донести до читателей.

В России вы хорошо известны и как писатель Алла Кторова. Какие у вас творческие планы в этой области, и вообще, какое место в вашей жизни занимает литература?

Ответить на этот вопрос очень трудно. Ведь я не только писала книги, разные статьи и очерки, но и работала и, представьте себе, «вкалывала» в трех местах. Прежде всего, в аспирантуре высшего учебного завадения, которое приравнивается в России к Институту Международных отношений, работала по наитию, без учебников, без пособий, безо всего, что могло бы облегчить этот адский труд, не буду вдаваться в подробности, затем в Университете Джорджа Вашингтона, а в последних двух мне очень помогла работа в «Voice of America», — ведь там были материалы на русском в переводе с английского. В общем я была загружена по горло.

Да еще и что-то писала! Писала разное… И беллетристику, и очерки, и статьи. Так что можете себе представить, как я устала «творить»! И вот теперь, когда выходит мой шеститомник, я отдыхаю. Кроме того, мужу моему скоро исполнится девяносто четыре года; вы сами понимаете, что это очень почтенный возраст! Муж в здравом уме и «в полном сознании», как говорит одна моя знакомая старушка, но сам уже почти ничего не может физически делать. Хотя и ходит, и гуляет, и сидит на «воздушке» и поливает «ситочки» — то есть цветочки в садике перед домом. А кроме того — врачи,

мои походы за лекарствами и прочее и прочее…

Так что пока я занята Супчиком (это сокращенное от слова «супруг»), хотя в голове еще не все затихло и кто знает(?) — что-то может быть и проявится новенькое.





Следите ли вы за российской литературой и как оцениваете ее нынешнее состояние?

По мере сил и возможности — да, слежу. Но вот тем, как оцениваю ее нынешнее состояние, порадовать не могу. Вы понимаете, не только вся жизнь России, но и все и все в этой стране стало другим. Мне кажется, что я родилась как-будто на другой планете. Даже люди уже не те, их мысли, их выражения этих самых «мыслей» стали другими, мне малопонятными, уже не говоря о языке, на котором эти мысли излагаются. Когда я включаю ИНТЕРНЕТ, мне иногда становится чуть ли не плохо. О чем бы ни говорили, что бы нипоказывали. Я совсем не высокого класса моралистка, что Господь дал, то и дал, но мне не нравятся ни разговоры на порнографические темы, ни сцены, называемые «сексуальными». С давних пор и до сего времени есть у меня самая дорогая и любимая писательница, к сожалению покойная, — Ирина Александровна Велембовская. Мне кажется, что все, написанное ею — написано обо мне. Можете ли Вы себе представить, что ее повесть «Мариша Огонькова» я читала около восьмидесяти раз!!!

Там все персонажи — Я, несмотря на то, что сама героиня – деревенская девочка. Уже не говоря о других действующих лицах, не имеющих в действительности никакого отношения ко мне и моей жизни. Я встретилась с Ириной Александровной только один раз, когда приехала в Москву, вскоре она скончалась. А теперь я дружу с ее дочерью и мужем дочери. Они стали для меня самыми дорогими людьми.

Почему вы выбрали себе псевдоним Кторова? Это связано с вашим большим уважением и любовью к актеру Анатолию Кторову, которого вы лично знали?

Слово «уважение» совсем не подходит к моим многолетним высоким чувствам к Анатолию Петровичу Кторову. Подчеркиваю — высоким чувствам.

Я любила его по настоящему с раннего детства, с девяти лет, когда увидела фильм «Бесприданница». Мы были знакомы, и не просто знакомы, а дружили много-много лет и все мое детство и юность связаны с ним, с его именем, с его творчеством. Никаких особенных «интересных историй» в нашей дружбе не было, за исключением того, что каждая встреча с ним была для меня историей моей любви к нему. И только один раз, когда он познакомил меня со своими коллегами – артистами А. Коммиссаровым, Т. Михеевой, К. Еланской и другими – он рассказал им при мне (!), что «я — его самая длинная романтическая платоническая любовь», что он знает меня с детства и нас связывают долгие годы взаимной трогательной дружбы и любви». Я думаю, что этого достаточно, чтобы понять, почему я выбрала своим псевдонимом его актерскую фамилию. Он знал об этом.

Как сложилась судьба Ваших родственников, оставшихся в Союзе? Переехали ли они впоследствии к Вам?

Для того, чтобы ответить на этот вопрос, надо припомнить обстановку тех лет. Сталинские злодейства после его кончины в Москве по крайней мере стали не столь страшными, да и вообще никаких близких родственников, кроме матери, у меня не было. Был, правда, случай, когда маму должны были положить в больницу со сложной болезнью, но ее врачиха сказала ей по секрету, что, увы, она сделать этого не может, так как «по указке КГБ» ей не разрешили этого делать из-за дочери, из-за меня то есть. Вот такие жуткие случаи еще бывали… В конце-концов мама приехала ко мне, вернее ее решили убрать, выпихнуть, так как окольным путем из моего письма

к подруге узнали, что в Москву едет приятель моего мужа, губернатор одного из штатов США. Он обязательно зайдет со своим эскортом к маме, в нашу коммуналку, посетит нашу жалкую комнату с вечно протекающим потолком и посмотрит, как счастливо существуют

при коммунизме люди СССР (в нашей квартире,

где жило шестьдесят шесть человек, была одна вонючая уборная с крысами, куда жильцы стояли по утрам в очереди с газетами в руках). На следующей же день маме дали визу с разрешением выехать ко мне в Америку

на постоянное жительство.

Бывали ли вы в СССР после своего отъезда в США? Если бывали, то как к вам относились дип. лица, чиновники?

В Москве я бывала много раз как американская туристка, ездила с группой американцев, где о моей судьбе, включая гида-переводчицы, никто не знал. К американцам все сов. граждане относились с любопытством, завистью, очень удивлялись, когда в группе были люди —

я, например, — прекрасно говорящие по-русски, и часто пытались выведать, откуда такой русский язык? Никто не знал, что в Америке так много людей из России, ушедших с немцами во время войны, и других, уехавших очень давно. С наступлением перестройки все упростилось: нужна была только американская виза на въезд в Россию и все. В перестройку я ездила в Москву почти каждый год, жила у друзей, знакомых и так далее.

Как сложилась судьба вашего отца? Как он оказался в Саратове? Сколько лет прожил здесь? Чем занимался? Виделись ли вы с ним после своего выезда из СССР?

Печальный вопрос. Знаю только, что когда папу арестовали, мне было четыре года. Он сидел в Бутырках, один раз маме дали свидание, и мы с ней ходили туда. Хорошо помню даже в чем я была одета, и, когда я увидела папу за двумя проволочными стенками, начала кричать: «Папочка! Папочка!!!». Я отца очень любила. Потом мне мама говорила, что отец велел ей развестись

с ним, а то меня с мамой и бабушкой выбросят из Москвы. Мама развелась. Папу арестовали. Он был в ранней молодости офицером — прапорщиком в войсках Деникина. Потом перешел к красным, почему — не знаю, вроде поверил Ленину, что все будут равны и не будет

ни богатых, ни бедных. Папа был из простой семьи, его родные были извозчиками в Симбирске. Папу судила так называемая «тройка», он потом говорил,

что его не истязали, не били. Его сослали строить Беломорканал. Он пробыл там пять лет, мы переписывались, одно из моих писем к папе я даже привожу в одной из своих книг. Я виделась с папой всего несколько раз после его освобождения из лагеря. Начались для отца годы скитаний, большей частью по Волге,

его родной реке. В Саратов он попал, кажется, потому что там когда-то работал его друг юности Николай Николаевич Щадин, тоже певец. Благодаря Коле Щадину папа попал на прослушивание в Оперный театр и его приняли туда сначала хористом, а потом, через какие-то годы, он стал солистом. Сначала жил где придется, и только через некоторое время он получил маленькую комнату, где и прожил все эти годы, вплоть

до своей кончины (История жизни отца Виктории Кочуровой-Шандор опубликована на с. ... — ).

Бывали ли вы в Саратове после кончины вашего отца? Есть ли у вас знакомые и друзья в нашем городе?

Если вернуться в воспоминаниях в прошлое, то надо обязательно упомянуть старинный дореволюционный дом, за консерваторией, где папа получил небольшую комнату. Там папа нашел прекрасных друзей. Во-первых, это была семья Рясовых, музыкантов театра. Папа подружился с главой семьи, кларнетистом, его женой, а больше всего с сыном Рясовых Рудольфом, Рудей, как называл его отец. Рудик был еще почти мальчиком, папа его очень полюбил. Затем в том доме жила семья по фамилии Сердюк, где были тоже два подростка — Павлик и Виктор, которых отец называл Паха и Витаха. Рудик, Паха и Витаха были настоящие друзья. После папиной кончины, а ухаживал за отцом Рудик, он мне все время посылал письма и, когда все кончилось, прислал телеграмму. Когда папы не стало, мы переписывались с Рудиком, он долгое время пересылал мне папины книги, в общем вел себя не как приятель-сосед, а как самый близкий родственник. Через несколько лет после смерти папы я приехала в Саратов, Рудик меня встретил, я жила у него, мы много говорили о папе

и о том, как он жил в Саратове. Других молодых людей по имени Паха и Витаха я тогда не видела, так как Витаха погиб, а Паха куда-то уехал. Он меня впоследствии нашел, и сейчас мы с ним общаемся, переписка наша очень обширная и, я бы сказала, «нежная». Я познакомила Паху с моими московскими друзьями, они довольно часто видятся. Вообще, я считаю Рудика (он талантливый человек, у него прекрасный голос, он поет в церкви) и Паху своими самыми близкими людьми, все равно что родными. У того и другого — семьи, замечательные жены,

у Пахи взрослая дочь, учится в Германии, у Рудика — внук Гриша, маленький красавец, живет в Санкт-Петербурге. Кроме того, у меня есть приятельница по «Голосу Америки» — Лариса, она часто ездит в Саратов, где она родилась, так что я им, а они мне передают разные мелочи

и воспоминания о папе. Думаю, что отец мой был прекрасным человеком, ведь прошло с 1968 года много лет, а его помнят, Рудик с Пахой ходят к нему на могилу, убирают ее, подновляют то, что нужно. Есть в Саратове и одна уже немолодая женщина, которая работала с папой, она написала мне о нем очень хорошее письмо. Папа не забыт, несмотря на свою карьеру обычного певца.



Собираетесь ли вы посетить Россию в ближайшем будущем?

Ответ мой абсолютно однозначен — конечно НЕТ.

Ведь у меня на руках муж, Супчик, я не могу оставить его без СВОЕГО ухода. Ведь этим я ему продлеваю жизнь в самом прямом смысле этого слова. Да и сама

уж настолько движусь к «милому» пределу, что двигаться куда-либо мне трудно.

Следите ли вы за событиями в родной стране?

Да, и очень внимательно. Но когда смотришь на Россию со стороны, очень трудно что-нибудь понять. Часто звоню в Москву к еще оставшимся друзьям, а их уже наперечет. Должна сказать, что все «звучат» очень хорошо, жизнью вроде довольны.

Сейчас многие аналитики сходятся во мнении, что Россия скатывается к авторитарному стилю правления, в стране сворачиваются демократические права и свободы, добытые в том числе и ценой крови. Каково ваше мнение на этот счет?

Когда я приехала в США, то была очень удивлена,

что в смысле политическом о России в Америке говорят очень мало. Своих забот полно: война в Ираке, отношения с Ираном, нелегальная иммиграция

и прочее. Иногда появляются статьи, говорящие о том,

о чем Вы спрашиваете. Но в США каждый пишет,

о чем хочет. Газет я не имею времени просматривать,

но кажется, что действительно авторитарный стиль правления еще «незабыт» и кое-кому по душе. Я, правда, не верю, что прошлое вернется, но в России все возможно. НЕ ДАЙ БОГ!!!

Что бы вы пожелали современному поколению россиян?

Молодому поколению хочу пожелать того, что оно само себе желает. Вот недавно писали, что собирается в Россию мой любимый Владимир Буковский. Вот ему я хочу пожелать собрать вокруг себя единомышленников и повести страну к истинной демократии!

The Directory
10 дел, которые нужно успеть выполнить перед родами
Будучи беременной, женщина с нетерпением ожидает того заветного дня, когда сможет впервые обнять маленького человека, которому дала жизнь. 
Бренд Olga Osipenko: романтический шик, утонченность линий и женское начало
Талантливый дизайнер Ольга Осипенко рассказала, откуда она черпает вдохновение для своих коллекций, о своей любви к стилю Vintage и заветной мечте – одеть в наряды by Olga Osipenko как можно больше девушек.
Фестиваль #ПАНЧЛАЙН пройдет в Москве с 23 по 27 августа
С 23 по 27 августа в 15 клубах центра столицы пройдет фестиваль комедии #ПАНЧЛАЙН и соберет 17 000 зрителей. Столько суммарно вмещают в себя площадки фестиваля, но кроме того будет вестись прямая трансляция во ВКонтакте, которая планирует собрать порядка 10 миллионов зрителей.
Как перестать переедать
Пожалуй, каждая девушка мечтает стать обладательницей стройной фигуры. Однако результатов достигают лишь самые «подкованные». И дело не в физической подготовке или силе духа, а в банальном знании теории. 
«Моби Дик»: вначале были рок и слово…
От создателей мюзикла «Тодд»
Академия совершенства
Перманентный макияж для мужчины: особенности
Ксения Дубовицкая: история успеха невысокой модели
В отличие от многих девушек, Ксения Дубовицкая не мечтала стать моделью. И хотя в свой адрес она часто слышала, что у нее модельная внешность, Ксения сомневалась, что с невысоким по меркам моделей ростом 168 см можно добиться успеха. Но у судьбы на этот счет были другие «планы»! За несколько лет из девушки, часами просиживающей на кастингах в ожидании работы, Ксения превратилась в одну из самых успешных русских моделей в Америке! Сегодня в ее активе не только съемки с Егором Кридом и Николаем Басковым, но и контракты с ведущими мировыми брендами, от Microsoft и Bosh до Suzuki, Honda и Coca-Cola.
Широкая Масленица в «Москоу Кантри Клаб»
15 Марта 2021 в «Москоу Кантри Клаб» прошло празднование Масленицы – одного из главных весенних праздников.
35!!!! it’s rock’n’roll time
13 апреля 2018 года, пятница
Старт нового сезона FollowTheFabrika
FollowTheFabrika вновь ищет таланты для выхода на мировой fashion рынок. 4 марта 2018 года fashion-проект от Марии Резниковой снова запускает свой масштабный конкурс, но с обновленной программой, условиями участия и новым календарем проведения ивентов! Событие пройдет в Corporate Innovations Hub, а именно в камерном зале крупнейшего технологического хаба России, расположенном на пересечении улицы Большая Полянка с Якиманской набережной - ATRIUM-HALL.
©2018 Радиус Города